Это был один из тех редких дней, когда я решил пополнить свои знания немецкого языка в рамках программы моего института. Надо заметить, что предмет вела самая настоящая арийка с аккуратно уложенной стрижкой-каре и подобной стали дисциплиной, давно ставшей отличительной чертой немецкой нации.
Войдя в аудиторию я как обычно старался не подавать виду того, что как урок, так и всё происходящее в рамках класса мне крайне интересно. Откинувшись на спинку кресла я внимал простейшие формы языка и тут, у frau Lehrerin зазвонил телефон. Обычно она не брала трубку, повинуясь особенностям германского воспитания, но в этот раз всё было иначе. Она посмотрела на дисплей своего миниатюрного аппарата, встала с кресла и вышла из аудитории. Надо сказать, что дальняя стена класса была выполненна в виде панорамного окна, позволяющего видеть всё, что происходит за пределами помещения. Было едва заметно, как эта женщина поднесла руку к своему лицу таким образом, как это делают люди, только что узнавшие ужасную новость. После этого она положила телефон обратно в сумочку и вошла в класс.
"Умерла моя лучшая подруга", - чуть приглушённо, но почти без эмоций сказала она.
Фрау продолжила лекцию и ни поза, ни мимика, ни жестикуляция не изменились с того момента, как она покинула аудиторию. Даже голос сохранил всё тот же тембр. Он поддерживал холодный и чёткий, словно военный марш, ритм повествования и только лёгкое дрожание подбородка выдавало неистовое внутреннее рыдание этой сильной, как весь германский народ, женщины.